Фундаментальные ограничения

Начнем, пожалуй, с банальности; ею же и закончим. Одно из фундаментальных ограничений ума, о которых здесь пойдет речь, заставляет нас стремиться к оригинальности, пусть и в ущерб смыслу. На самом деле не обязательно все время говорить что-то новое, иногда вполне достаточно ограничиться просто важными вещами. Впрочем, это тоже будет ошибкой, но разве жизнь не состоит из череды однообразных ошибок и тщетных попыток их исправить или, хотя бы, вынести из них какой-то полезный урок?

Тысячелетия борьбы человечества за свободу окончились, в сущности, ничем. Современные люди мало чем отличаются от своих предков, несмотря на старания бесчисленных учителей, изобретателей и просветителей. Будда учил о Пробуждении, и многие с удовольствием грезят о слиянии с Космическим Сознанием, уютно похрапывая в своих лужах. Христос объявил войну животному началу в человеке, и его последователи бросились со звериной яростью нести новые истины в массы. Создатели радио, телевидения, а затем и Интернета надеялись вывести человечество на новый уровень развития, где каждая уникальная личность будет иметь доступ ко всем культурным и научным достижениям цивилизации, но вместо этого мы получили лишь рекламу, пропаганду и глобальную стандартизацию умов. Одинокие искатели знания похожи сегодня на бомжей, ковыряющихся в никому не нужном хламе, пока добропорядочные граждане проводят дни напролет в социальных сетях, репостя мемы, котиков и высказывания самозваных экспертов по всем мировым вопросам.

Возможно мы просто занимались тем, что переставляли стулья на палубе тонущего корабля, в то время как нужно было бежать в трюм и заделывать пробоины. Глупость обывателей сделалась притчей во языцех и обязательным элементом в любом манифесте, призывающим людей просветляться, самосовершенствоваться и вообще становиться лучше, что бы сие ни значило. Но что если проблема заключается не в головах, а в самой человеческой природе, угрюмо сопротивляющейся любым изменениям в лучшую сторону. В сущности, разве биология не определяет наше мышление, его паттерны и желаемые цели? Если так, то любые проповеди и философии становятся бессмысленными, ведь люди все равно истолкуют и переиначат их удобным для себя образом. Фундаментальные ограничения человеческой природы не позволят большинству выйти за пределы предначертанного: стремления к удовольствию, доминированию и собственной правоте. Единственное, что мы реально можем сделать, — это хотя бы попытаться осознать, что такие ограничения существуют и оказывают влияние не только на то, что мы делаем, но и на то, как мы мыслим.

Если мы самым внимательным образом изучим историю человеческой мысли, желая понять причины популярности определенных религий, философий и мировоззрений, то в конечном итоге придем к краткой и чрезвычайно простой максиме: что приятно, то и истинно. Именно так и работает человеческий ум: если идея нам не нравится, то мы вряд ли станем ее сторонниками. Очевидно, что разным людям нравятся разные идеи, большинство предпочитает одно, меньшинство — другое, но все совершают одну и ту же ошибку, делая эмоциональную привлекательность мысли главным критерием ее нужности. Кому-то нравится учение Христа, а кому-то Ницше, удовольствие пробуждает интерес, который перерастает в увлечение, поиски аргументов и доказательств, священные войны и споры до хрипоты о том, кто же все-таки прав.

Даже дети порой ведут себя умнее. Ребенку может не нравиться овсяная каша, но ему, по крайней мере, удается иногда втолковать, что она полезна и сохраняет свои полезные свойства в независимости от того, как к ней относятся. Взрослые в этом отношении совершенно безнадежны. Если взрослому не нравится овсянка, Ницше или Христос, значит они плохие и точка. Удовольствие или неудовольствие от идеи перевесит любое количество доказательств и аргументов за или против нее.

Иногда, впрочем, случается так, что вкусы с возрастом меняются, атеист становится христианином или наоборот, однако это говорит не о силе и правоте одной из сторон, а лишь о возрастных изменениях в умственном метаболизме. Порой старое мировоззрение может надоесть как вышедшая из моды популярная песня, от которой ты раньше фанател без ума. Стала ли песня от этого хуже? Нет, просто теперь не цепляет и все тут.

Объективность и логика — две универсальные идеи, которые доставляют удовольствие практически всем. Каждый мнит себя в достаточной степени объективным, чтобы выносить суждения, и готов логически обосновать любую чепуху, лишь бы от нее стало теплее на сердце. Вопросы о том, может ли в принципе быть объективным чисто субъективное существо вроде человека, и применима ли логика к социуму, населенному сплошь иррациональными существами, приводят нас к парадоксальным выводам: в мире людей объективность нелогична, а логика необъективна. И то, и другое — лишь специи, придающие острый пряный вкус эгоизму и самообману.

Полная и окончательная победа над диктатурой удовольствия в повседневном мышления вряд ли возможна, однако хотелось бы, чтобы люди хоть иногда, в порядке ни к чему не обязывающего эксперимента, пытались рассмотреть идеи, которые им нравятся, как ложные, а мысли, вызывающие у них едва ли не инстинктивное отвращение, как потенциально истинные. Если пересилить себя в этом вопросе не представляется возможным, то было бы полезным попробовать относиться к идеям как к сексуальным партнерам, помня, что степень их нужности зависит не столько от присущих им качеств, сколько от степени вашего собственного сексуального возбуждения.

Идея свободы, определенно, возбуждает сегодня многих, однако за разговорами о свободе зачастую прячется банальная воля к власти в том смысле, какой вкладывал в это понятие Ницше. Этологи, впрочем, назвали бы это другим словом, но суть останется прежней. Свобода для большинства людей заключается в первую очередь в их собственном праве диктовать окружающим мысли и нормы поведения. А поскольку в реальности таким правом обладает лишь ничтожно малая группа, серьезные разговоры о свободе так или иначе сводятся к идее, что свобода нужна человеку только для того, чтобы добровольно от нее отказаться во имя всеобщего блага, спасения души и тому подобных абстракций.

Монолит Системы кажется непрошибаемым (хотя нолановский Джокер наглядно показал, как можно пробить в нем пару кровоточащих дыр), поэтому люди с тонкой душевной организацией быстро опускают руки и выдумывают себе так называемую «внутреннюю свободу», которой приятно тешиться, но каши из нее не сваришь. Остальные искренне полагают, будто на самом деле обладают этой загадочной субстанцией и отказались от нее по собственной воле, передав ее власть имущим, но в любой момент могут истребовать ее назад, словно вклад в банке. Подспудно понимая, что это не так, многие в конце концов приходят к мысли, что свобода вредна или вовсе недостижима.

На бытовом уровне все сводится к двум основным стратегиям приобретения власти с помощью разговоров о свободе. Первая стратегия заключается в том, чтобы убедить остальных, что свобода им дана исключительно для того, чтобы согласиться с говорящим и таким образом признать его правоту и более высокий статус обладателя Истины. Христианин свято убежден, что свобода дана людям исключительно для того, чтобы признать истинность христианства, и если этого кто-то еще не сделал, то исключительно по собственной глупости или из обычной вредности. Коммунисты и нацисты пролили немало крови, пытаясь вдолбить свою правду в головы непокорных вольнодумцев, а нынешние носители либеральных ценностей (или прикидывающиеся ими провокаторы) полагают, что только им одним дано право называться людьми в подлинном смысле этого слова, и фантазируют о скорой и неизбежной победе своей идеологии над всеми прочими. Что при этом сделают с теми, кто звание человека не заслужил, догадаться не трудно.

Борцам за свободу и всеобщее счастье всегда было непросто признать, что они могут ошибаться. Еще труднее понять, что право человека на собственное мнение автоматически подразумевает право на мнение ошибочное, даже если оно осознается в качестве такового всеми вокруг, включая его носителя. Например, я могу утверждать, что 2х2=5, хотя не способен этого доказать и более того совершенно точно знаю, что я неправ, но это мое свободное право быть неправым, и всякий, кто называет меня на этом основании идиотом или недочеловеком, посягает таким образом на мое право и на мою свободу. Жизнь, как я уже говорил, — это череда проб и ошибок, поэтому лишая людей права ошибаться вы лишаете их жизни, превращая в бездумных рабов своей истины. (Прелесть и величие мифологического Сатаны заключается не в том, что он бросил вызов Богу, а в том, что он сделал это, совершенно точно зная, что Бог есть Истина, просто потому, что мог и хотел это сделать.)

Вольтеру приписывают фразу, которой он, судя по всему, никогда не говорил: «Я не разделяю вашего мнения, но готов отдать жизнь за ваше право его высказывать». О ней многие знают, но никто ей не следует. Жизненным принципом многих апологетов свободы стал другой афоризм мыслителя: «Заставить дурака замолчать невежливо, но позволить ему говорить — жестоко по отношению к остальным». Понятно, что дураком может оказаться кто угодно, но только не сам свободолюбец. С тех пор так и повелось, что больше всего на свете свободомыслящие люди не любят вольнодумства в своих рядах. Лидеры таких групп и сообществ превращают болтовню о свободе в средство доминирования над своими последователями, поливая грязью всех, кто думает «неправильно» и даже (о, ужас!) не стремится пополнить ряды свободомыслящих.

По всей видимости любая идеология является лишь инструментом выживания и доминирования ее носителей. Если идеология не обеспечивает социуму конкурентных преимуществ, она погибает естественным образом. Именно поэтому совершенно бессмысленно бороться с помощью цензуры или репрессий с идеями национализма или религиозной идентичности. Высмеивать верующих или националистов, будучи несогласным с ними, — занятие столь же бессмысленное, как и возмущенное блеяние овец в адрес волков. Если идеология способствует выживанию ее сторонников, тешит их самолюбие и доставляет им удовольствие, то никакие факты и доказательства не заставят их изменить свою точку зрения. Всякая идея подобного рода будет восприниматься как истинная, а все прочие будут считаться ложными в той степени, в которой способствуют доминированию других человеческих особей или социумов (либерализм плох с точки зрения российских патриотов уже лишь тем, что он «западный», а христианство для язычников в первую очередь иудейское, то есть чужеродное изобретение).

Таким образом можно выстроить некое подобие иерархии фундаментальных ограничений ума, мешающих нам мыслить более свободно и независимо. Главенствующую позицию в этой иерархии займет стремление к удовольствию. Человек думает в первую очередь о том, что ему нравится, приписывая этим мыслям атрибуты истинности или полезности и подгоняя под них факты окружающего мира. Из всех доставляющих удовольствие идей люди выбирают те, что способствуют возбуждению чувства собственной правоты и значимости. Христианин не просто спасается сам, но и стремиться спасти остальных. Нынешний далай-лама не устает повторять, что все люди стремятся к счастью, и буддизм способен если не привести каждого к просветлению в этой жизни, то хотя бы сделать капельку счастливее. Коммунисты не только желают осчастливить собственный народ, но и привести весь мир в светлое будущее всеобщего равенства и справедливости. Удовольствие и чувство собственной правоты служат удовлетворению потребности доминировать над окружающими, заняв максимально высокое положение в общественной иерархии. Обладание «истиной» или «рецептом всеобщего счастья» позволяют многим не просто проповедовать свои идеи, но и навязывать их окружающим, а так же требовать преференций и затыкать рты несогласным, причем иногда в буквальном смысле.

Разрушить этот образ мысли можно отказавшись от стремления к удовольствию или счастью, потому что и то и другое затуманивает разум, лишая человека остатков здравомыслия. Речь идет, разумеется, не о мазохизме или мученичестве, ведь боль тоже может причинять наслаждения, а добровольные страдальцы за веру часто утешают себя мыслями о загробном блаженстве. И не о стремлении к бесстрастию или просветлению, поскольку они обещают свободу от тревог и забот, то есть удовольствие особого рода, к которому питают склонность личности бездеятельные и пассивные.

Отказ от стремления к удовольствию означает пересмотр критериев оценки и выбора идей, мировоззрений, музыки, еды и вообще чего угодно. Он заключается в кардинальном расширении поля возможностей до всего доступного, включая ошибочное и недостойное глазах окружающих. Человек имеет право бунтовать против самых очевидных и неопровержимых истин (2х2=4 у Шестова, например) и желать всего, что ему вздумается, даже если это не делает его счастливее («Разве счастья я ищу?» у Ницше). Вопрос собственной правоты и степени неправоты окружающих и вовсе лишен смысла. Ошибочное убеждение многих людей, будто правый человек должен доминировать над неправыми, не опирается ни на что, кроме стремления занять более высокое положение в социуме, не обладая, быть может, для этого никакими реальными качествами и талантами. Утверждение «я прав, значит неправые должны мне подчиниться и принять мою точку зрения» нарушает замечательный принцип Юма и может быть пересмотрено следующим образом: прав ты или не прав — это абсолютно ничего не значит, и никто тебе ничего не должен, впрочем как и ты тоже.

Конечно, было бы наивно полагать, что подобный стиль мышления станет популярным среди людей. Он скорее подходит для машин или искусственного интеллекта, а человеческое по-прежнему остается слишком человеческим, то есть животным в той степени, в какой сами люди этого не осознают. Принципиальная разница в данном случае заключается не в том, что человек из себя представляет, а в том, к чему он стремится: к потаканию собственным инстинктам или к познанию неведомого вопреки желаемому.

Tannarh, 2017

Реклама

Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s