Несколько слов о Черном городе

Попасть в Черный город можно разными путями. Некоторые родились уже здесь. Другие пришли сюда из-за гор. Третьи живут здесь, но не знают об этом. Иногда кто-нибудь просыпается и обнаруживает, что его тихая уютная жизнь была всего лишь иллюзией, обманом. Кто-то сходит от этого сума, другие наоборот приходят в восторг. Им есть, чем восторгаться, ибо Черный город по-своему великолепен…

Черный город противостоит Пустыне, олицетворяющей духовную жизнь людей-манекенов, завороженных метафизическими миражами и собственной неподвижностью. У каждого человека-манекена есть яблоко жизни. Для того чтобы ожить, нужно съесть это яблоко, однако манекены не спешат этого делать. Они верят в то, что после смерти их ждет лучшая «истинная» жизнь, которую охраняет Страж. Он пропускает в «лучшую» загробную жизнь только тех, кто отдаст ему свое яблоко, сохраненное в целости. Однако к тому времени, когда смерть, переборов брезгливость, забирает людей-манекенов, их яблоки сгнивают и ни на что не годятся. Суть в том, что настоящая жизнь приходит не после смерти, а после того, как человек надкусывает яблоко жизни и перестает быть просто манекеном. Существует ли Страж на самом деле — никому не известно. До сих пор он никак себя не проявил и вряд ли проявит. Скорее всего, он принадлежит все тем же миражам Пустыни, являясь ее несуществующим хранителем. Миражей в Пустыне великое множество и чаще всего среди них появляются «Бог» и «Дьявол».

В представлении манекенов «Бог» — это верховное существо, сотворившее их, все зримые и незримые миражи и саму Пустыню. Впрочем, манекены не знают, что находятся в Пустыне, поэтому принимают ее миражи за «подлинную» реальность. Таким образом, «Бог» является вымышленным творцом миражей, гипнотизирующих манекены. Одним из главнейших «доказательств» существования «Бога» манекены считают имеющиеся у них яблоки жизни. Они утверждают, что «Бог» вырастил эти яблоки и подарил их людям. В Пустыне подобные суеверия весьма распространены, и их искоренение представляется весьма трудной задачей, поскольку манекены не имеют разума, к которому можно было бы апеллировать. Постоянно дующий в Пустыне ветер наполняет их головы песком и фантазиями, что исключает саму возможность диалога. На протяжении всего своего существования манекен произносит один непрерывный монолог, не слушая при этом никого, кроме себя. Содержание монолога целиком и полностью зависит от содержимого головы манекенов, поэтому внешне эти монологи выглядят как струи песка, сыплющегося из их вечно раскрытых ртов.

Манекены связывают с «Богом» образ волшебной страны под названием «Рай». Чтобы попасть туда после смерти, необходимо сохранить яблоко в неприкосновенности. Тех, кто надкусит свое яблоко или съест его, Стражник не пустит в Рай. Им уготована иная участь — так называемые «мучения в Аду». Манекены не способны передвигаться и никогда не приближались к этим миражам на расстояние достаточное, чтобы разглядеть подробности и мелкие детали. Поэтому при описании «Рая» и «Ада» они больше полагаются на фантазию, чем на остроту зрения. В основе этих фантазий лежат представления о погоде. В «Раю», по мнению манекенов, всегда светит Солнце и совсем нет ветра. «Ад» же представляет собой полную противоположность: там нет Солнца и дует ураганный ветер. Объяснить эти взгляды очень легко. Манекены не могут ходить, и в силу этого очень консервативны. Перемены их пугают. Когда сильные порывы ветра изменяют картину барханов, засыпая некоторых людей-манекенов песком или унося их в другое место, оставшиеся манекены называют это «трагедией», «катастрофой», «смертью близкого человека», «несправедливостью» и прочими бессмысленными словами. Поэтому в их вымышленном «Раю» отсутствует непредсказуемый ветер и ничего не меняется. В «Раю» ничто не умирает и не рождается. Соответственно «Ад» — это родина и источник всех ветров, несущих неприятности и причиняющих «страдания». Ночью жара в Пустыне спадает, и на поверхность выбираются мелкие зверьки, для которых наступает время охоты. Иногда эти глупые создания грызут манекены, которые не обладают ночным зрением и не видят, что с ними происходит. Манекены называют это «угрызениями совести», «депрессией», «божьей карой». Постоянный свет в «Раю» означает для них свободу от этих «мучений», а населенная неведомыми тварями «адская» тьма — вечные муки. Когда мираж «Рая» рассеивается, манекены находят утешение в придуманных образах «светлого будущего», коих насчитывается превеликое множество. «Ад» им заменяют «враждебные страны» или «заговор капиталистов».

С ночными зверьками, кусающими людей-манекенов, связан весьма любопытный образ «Дьявола». «Дьявол» в представлении некоторых — это тот, кто насылает этих кусачих зверьков. Он хозяйничает в ночи, «искушая» некоторых съесть свое яблоко. Кроме того, образ «Дьявола» связан с падающей звездой, которая, согласно мифологии манекенов, была выброшена «богом» из «небесного царства» за непослушание. Скорее всего, эта легенда происходит от увиденного кем-то из манекенов яркого болида, пролетевшего однажды ночью над Пустыней. Вообще, мир манекенов содержит в себе четкое противопоставление «верха» и «низа», причем «верх» считается «хорошим», «благородным», «святым», а «низ» — «плохим», «дурным», «злым». Когда манекен полностью погружается в песок, его называют «умершим». Иначе говоря, «смерть» связана с движением вниз и поэтому все, что опускается или способствует падению, называется «злом». Звезды неподвижны, поэтому они «добры». «Злая» звезда упала и теперь пребывает в глубине земли — в «Аду».

Парная противоположность «покой — движение» также нашла свое отражение в образах «Бога» и «Дьявола». «Бог» отождествляется с безветренной погодой, покоем, стабильностью. Образ «Дьявола» содержит в себе понятия беспорядка, постоянных изменений, непредсказуемости. Именно с непредсказуемостью связан миф о том, будто «Дьявол» «соблазняет» людей-манекенов съесть яблоко, поскольку последствия этого поступка действительно трудно предугадать.

Съевшие яблоко оживают и приобретают способность ходить (движение, как мы помним, отождествляется манекенами со «злом»). Тогда они устремляются к миражам, заменявшим им жизнь, и выясняют, что все, во что они верили, — всего лишь иллюзии. Некоторых это знание сводит с ума, и они бродят среди манекенов, словно призраки, пока жара и Пустыня не убьет их по-настоящему, и их мучения считаются у манекенов лучшим доказательством того, что яблоки есть нельзя. Другие пытаются оживить тех, кого они считали своими друзьями, или отомстить манекенам-врагам. И то и другое одинаково бессмысленно. В Пустыне у живых не может быть ни друзей, ни врагов. Только жажда. Эта жажда гонит их прочь от всего, что, как им казалось, они любили, пока не приводит в Черный город.

Трудно сказать, где находится Черный город по отношению к Пустыне. Может быть — в ее снах, или где-нибудь еще. По этой причине невозможно описать путь к нему. Просто в один прекрасный (или не очень прекрасный — это зависит от точки зрения) момент путешественник оказывается в огромной долине, образовавшейся на месте падения крупного небесного тела, на дне которой лежит Черный город. Здесь всегда царит ночь, а в небе висит огромная неподвижная Луна.

Ночь символизирует зарождение жизни. Это время теней и призраков, ведьм и колдунов. Ночью рассказываются самые интересные истории и совершаются самые «греховные» деяния. Ее отец — Хаос, ее дети — боги. Птица ночи — Ворон. Дело ночи — уничтожение старого и творение нового. Луна покровительствует сумасшедшим. Она выкована из серебра и властвует над призраками. В ее свете ждут новой жизни наши мечты. Город — это центр нового мира. Его населяют призраки, поэтому задержавшийся в нем надолго путник рискует превратиться в одного из них. Кровь города — чарующие удовольствия и причудливые сны. Черный город является одновременно концом пути и вратами в бесконечность. Ни то, ни другое не приводит к успокоению. Покой — привилегия мертвецов.

В Черном городе нет имен и названий. Слова здесь не имеют смысла и кажется, будто само бытие этого места избегает ненужного раздвоения на слова и вещи. Говорение было придумано для того, чтобы люди могли общаться, но, как я уже говорил, каждый, кто родился в Пустыне, разговаривает сам с собой. Понимание этого заставляет некоторых замолчать навсегда, однако добровольный отказ от монолога не приносит дополнительных очков в этой странной игре под названием «жизнь». Некоторые призраки опутывают мир сетью слов и называют это «философствованием». Другие слушают бытие, однако бытию нечего сказать таким, как они. Бытие в Черном городе предпочитает молчать. За него говорят другие.

На востоке Черного города есть Башня, на вершине которой заперт мертвец. Чтобы попасть в эту Башню, необходимо оживить мертвеца, отдав ему свое сердце в обмен на ключ от двери, открывающей путь из города. Сделать это удается не всем. Многие призраки в Черном городе — это странники, истратившие сердце на всевозможные удовольствия и наслаждения, прельстившиеся комфортным и беззаботным существованием вдали от Пустыни и вследствие этого потерявшие себя. Некоторые считают подобное существование вполне приемлемым и находят в нем своеобразное очарование. Впрочем, у призраков всегда есть шанс обрести самих себя и покинуть Черный город. Вера в «единственный шанс» свойственна в большей степени обитателям Пустыни. Некоторые из призраков Черного города тоже верят в эту сказку и не предпринимают никаких попыток освободиться от власти лунного света, считая, что свой «единственный шанс» они уже упустили. Чтобы покинуть Черный город, необходимо избавиться от подобных заблуждений.

Tannarh, 2006 г.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s